Эмоциональные качели, «жизнь на паузе», стресс, смена ценностей и приоритетов — все это знакомо каждому из нас. С начала полномасштабной войны не осталось людей или сфер нашей жизни, которые не претерпели бы если не радикальных, то хотя бы точно немалых изменений.


Мила Бараева, инфлюенсер, владелица шоурума украинских брендов ONE:ONE и двух бьюти-баров G.bar во Львове, делится с Anywell пережитым во время войны опытом. Опытом не только личным, но и как предпринимателя. 


Где и как вы встретили известие о начале войны? Какие были эмоции и первые действия? 

Я была у себя дома во Львове, проснулась и увидела пропущенный от бывшего мужа, сразу все поняла. Эмоции — конечно, страх, но контролируемый. Когда меня накрывает внутренняя паника, я начинаю организовывать процессы, мне нужно что-нибудь делать, как-то разруливать. Это хороший навык в стрессовых ситуациях.


Как вы объясняли сыну происходящее? Он знает, что в Украине война?

Он знает столько, сколько можно ему объяснить, но без слишком подробных рассказов. Знает, что дома война, там сейчас опасно, что мужчины и женщины защищают Украину, а нам пока нужно посидеть в безопасности. И еще он знает песню про «червону калинуі» (улыбается).

Сказала ему все как есть, но успокоила, что с нами все будет хорошо и скоро вернемся домой в мирную Украину. 

Изменились ли с начала войны ваши планы на жизнь, приоритеты, ценности? 

За военное время я проходила разные этапы трансформации ценностей, планов, приоритетов. Сейчас наверняка они на этапе окончательного формирования. 

Что точно могу выделить уже — это время с ребенком. Я никогда не получала такого безумного удовольствия от материнства, от осознания себя матерью, как сейчас. Мы с ним познакомились поближе. Я лучше узнала, какой он. Какая я с ним? Нам кажется, что мы хорошо знаем наших детей, а на самом деле часто мы просто выполняем функцию родителей, а не сознательно ими являемся. 

Следующее — это инвестирование в себя. Инвестирование времени, денежных ресурсов, усилий. Я поняла, что у меня может исчезнуть все. И кем тогда я останусь? Какой будет социальный капитал? Перспективы? Вот что важно.


Вы открыли второй бьюти-бар G.bar во Львове за пять дней до войны. На 37-й день войны он снова заработал. Как вы приняли это решение? 

Мы анонсировали открытие первого G.bar еще 6 марта! Это был 11-й день войны. Тогда я отхватила порцию хейта в инстаграме, ведь была одна из первых, кто принял такое решение. И, наверное, первая это сделала публично. Были очень агрессивные комментарии в стиле «не на часі». 

Буквально через день-два в интернете начали активно писать о важности работы бизнеса. Абсолютно все — от Министерства экономики до Арестовича. Финансовые эксперты объяснили важность функционирования экономики в военное время. Хейт исчез в один момент. Мне просто интересно: те, кто отмечал меня в подобных сториз, уже сделали себе маникюр в салоне или еще держатся?

Второй G.bar не планировали открывать, потому что сейчас большая нехватка мастеров. Но у нас начали брать плату за аренду, поэтому открылись. Кстати, ищем мастеров во Львове! 

Команда вас поддержала? Многие компании не делали выплат сотрудникам, удалось ли вам сохранить всем зарплату, рабочие места? 

Мы такие решения, конечно, принимали вместе с командой. Ведь в бизнесе они люди на «передовой». Они все хотели работать, кто не хотел, не заставляли. Бьюти-мастера работают за процент, поэтому работавшие получали зарплату как всегда. Бек-офис поначалу работал на 50% ставки, а позже на 85%. Кто может работать дистанционно, находясь за границей, продолжает получать 50%. Но это все уже после начала войны, за февраль все получили 100% того, что заработали.


Насколько работа сейчас полноценна, если сравнивать с довоенным временем? 

Сейчас спрос у нас превышает предложение, например, запись на маникюр  — от одной до трех недель. У нас всего десять мастеров, из которых двое уехали за границу. А нам для полноценного функционирования нужно еще минимум пять. 

Аналогичная ситуация со стрижками и колористикой. Когда мы находим мастеров и они становятся в график, сразу получают от нас 80–100% загруженности клиентами.


Какие услуги в военное время наиболее популярны? 

Представляете, все как всегда, как в довоенное время. Популярны маникюр, педикюр, колористика, стрижки, моделирование и покраска бровей, уходовые ритуалы для волос. 

Львов — относительно спокойное место, насколько это возможно в стране, где идет война. Но какие правила безопасности сейчас соблюдаются в G.bar, что клиенты и персонал делают во время воздушных тревог? 

Мы не можем никого принуждать идти в укрытие, также никого не можем заставлять продолжать работать. Во время воздушной тревоги каждый сам имеет право решать, идти ему в укрытие или нет, как мастер, так и клиент. Но, конечно, предлагаем такую ​​опцию.


Кроме бизнеса в вашей жизни важное место принадлежит соцсетям. Есть ли сейчас самоцензура по контенту, который вы публикуете во время войны? Что, по вашему мнению, нельзя постить? 

Знаете, сейчас вообще у многих есть ощущение, что делать хоть что-то, кроме как сидеть и страдать, — неуместно. Но когда еще жить, как не сегодня, если мы поняли, что сегодня — это самое ценное, что у нас есть? 

Состояние «не на часі» по отношению к приятным вещам в жизни загоняет в депрессию. Важно добавлять в жизнь в новых реалиях наполняющие нас регенерирующие ресурсы, восстанавливающие как эмоционально, так и физически. Мы все сейчас говорим «надо держаться, надо быть сильными», но где берутся силы?


Ресурс всегда берется из регенерации. Важно вспомнить, что восстанавливает именно вас (массаж, СПА, природа, вкусная еда, духовные практики, психотерапия, подставьте свое), и смело добавлять это в свой график. 

Инстаграм-цензор — это очень субъективное. Лично я сейчас могу опубликовать все, чем наполнена моя жизнь. Возможно, если бы я пошла на какую-нибудь вечеринку за границей, я не постила бы, но я и не хожу, нет такого желания.


Как сейчас удается находить время для работы, семьи, а еще волонтерства? 

Волонтерство долгое время занимало почти весь мой день и ночь. Сейчас я трансформировала его в удобную для себя норму, сделала его частью рутины, а не основой. Работа вся у меня сейчас дистанционно, и раз в две-три недели приезжаю во Львов, чтобы сделать то, что нужно сделать офлайн. Работы сейчас действительно много. Для бизнеса это очень новые неизвестные обстоятельства, к которым нужно приспособиться. Особенно мой шоурум украинских брендов ONE:ONE всегда нуждается в повышенном внимании, когда рынок нестабильный.


Что с вашим психологическим состоянием с начала войны, как менялось настроение и на какую сторону склоняется чаша весов? 

Меня хорошо так бросало то вверх, то вниз. Большую часть времени находилась внизу, потому что вместе с войной произошел конфликт в моих отношениях с женихом, который мы проживали полтора месяца. Как только я смогла отпустить ситуацию, мое состояние подпрыгнуло по кривой, и уже несколько недель я чувствую себя хорошо. 

После начала полномасштабной войны более трех миллионов украинцев выехали за границу, некоторым некуда возвращаться. Были ли у вас мысли об эмиграции? 

Я арендовала квартиру в Кракове, куда увезла свою маму и сына. Сама езжу туда-сюда, приезжает няня на подстраховку, когда я во Львове. Выбрала Краков, потому что это комфортный город, близко ко Львову, и я свободно говорю по-польски. О том, чтобы остаться там жить или ехать куда-то дальше, на этот момент планов и мыслей нет. Никогда не мечтала о переезде, наоборот, хочется поскорее домой.